6 октября 2009 года Чрезвычайный и Полномочный Посол Российской Федерации в Республике Беларусь А.А.Суриков ответил на вопросы информационного агентства «Интерфакс-Запад»

Корр. - По итогам ОСУ "Запад-2009" главы государств приняли решение проводить подобные совместные учения один раз в два года. Не является ли это, как говорят в соседних странах, "чрезмерным бряцанием оружия" и элементами "холодной войны"?

А.С. - Нет, я не считаю это каким-то бряцанием оружия. В мире проходит большое количество учений, в том числе в рамках НАТО, в ходе которых отрабатывается слаживание военных подразделений на случай экстренной ситуации. Эти ситуации могут быть связаны не только с необходимостью обороны на случай какого-то нападения, эти ситуации могут возникнуть и в случае широкомасштабных террористических актов, чрезвычайных катастроф, в частности, техногенного характера.

Это учение носило оборонительный характер, противник был обозначен условно. Впервые в истории белорусско-российских отношений, начиная  с середины 80-х годов, это было самое крупное учение с точки зрения привлечения войсковых контингентов. Оно показало, что наши войска находятся в хорошем боеготовом состоянии. Все было организованно четко, по графику, все заданные параметры были выдержаны. Напомню, что в учении была задействована не только территория Беларуси, но и Калининградская, Астраханская области России. Принято решение проводить такие учения раз в два года. Один раз это будут командно-штабные учения, а другой - с широким привлечением войсковых  контингентов. Это нормальная составляющая жизни Вооруженных сил Беларуси и Российской Федерации.

 Корр. - В начале нынешнего года Беларусь и Россия подписали соглашение о Единой системе ПВО Союзного государства. В чем причины того, что до сих пор сторонами не подписан протокол к этому соглашению, в котором, в частности, речь идет об оснащении белорусских Вооруженных сил новыми видами российского вооружения?

А.С. - Должно быть подписано несколько документов, которые бы детализировали наши действия, в том числе, в сфере ПВО. Одним из таких документов является соглашение о допуске к оборонному заказу предприятий одного государства на территории другого государства. Этот документ практически согласован, одобрен всеми министерствами и ведомствами Белоруссии и России, и, думаю,  выйдет на подписание в этом году. Второе соглашение касается военно-технического сотрудничества, которое также будет подписано в этом году. Третий документ - протокол, о котором вы говорите. В нем речь идет о конкретизации задач, касающихся наполнения подразделений, входящих в формат договора о Единой ПВО, конкретной техникой, оговариваются сроки поставок, наименования. Необходимо время для согласования документа, потому что это связано с объемами производства техники, определением сроков ее производства и ее стоимости. По ряду позиций эта техника представлена пока опытными образцами, и еще неизвестно, какой будет ее стоимость на серийном производстве.

Корр. - В этой связи, стоит ли Беларуси все-таки рассчитывать на получение ЗРК С-400? Если это возможно, то на каких условиях?

А.С. - Это комплекс по своим параметрам выше, чем имеющийся сегодня в Беларуси С-300. Вооружение это недешевое. Следует признать, что С-400 выпускается еще не в тех количествах, которое хотелось бы иметь обеим странам - и России, и Беларуси. У меня нет никаких оснований говорить о том, что он не будет поставлен в белорусские подразделения, которые будут входить в систему совместной ПВО. Никаких теоретических разногласий по данной теме нет, а практика применения может вносить некоторые корреляции в наши теоретические пожелания.

Корр. - Скажите, насколько все-таки болезненным для России является вопрос признания Беларусью независимости Южной Осетии и Абхазии?  Белорусское руководство заявляет, что сам союзник - Россия виновна в том, что Беларусь пока не признала эти республики.

А.С. - Я бы отталкивался от тех реалий, которые есть. Мы с пониманием относимся к обеспокоенности белорусской стороны относительно того, чтобы не навредить этим признанием в первую очередь себе и тем государствам, которые образовались в ходе известных событий - Южной Осетии и Абхазии. Ни один российский политик, я имею в виду главных российских политиков - бывшего президента России Владимира Путина и действующего президента Дмитрия Медведева, никогда ни в одном СМИ - печатном или электронном не давил на Республику Беларусь с требованием признать эти республики. Мы всегда исходили из того, что Беларусь  - независимое суверенное государство, и считаем исключительно ее правом признание Южной Осетии и Абхазии. Кроме того, мы исходим из того, что, по словам президента Беларуси, этот вопрос сначала должен быть рассмотрен в парламенте, после чего окончательное решение будет принято главой республики.

Для нас не совсем понятна отсылка к каким-то СМИ, которые что-то печатают. Это дело журналистов писать, домысливать то, что им кажется логичным. Российская сторона совершенно официально в лице премьер-министра Владимира Путина заявляла, что Российская Федерация ни в коем случае не связывает признание независимости Южной Осетии и Абхазии независимым суверенным белорусским государством ни с какими политическими или экономическими действиями России. Тем более, с кредитом в 500 млн. долларов. Что могут домысливать журналисты - это уже другой вопрос. Поэтому мы относимся с некоторым непониманием к последним высказыванием белорусской стороны по этому вопросу.

Насколько для нас болезненно то, что Беларусь пока не определилась с вопросом? Я думаю, что не так болезненно. Эти государства де-факто существуют, они осуществляют экономические, дипломатические, военно-технические отношения с Россией. Им оказывается необходимая помощь, народ этих республик вздохнул свободнее, хотя проблем, безусловно, еще там хватает. Неплохо, если бы эти отношения как бы поддерживались и Республикой Беларусь. В какой форме? Это дело республики, ее власти, ее народа. Мы это совершенно четко понимаем.

Корр. - Насколько реалистичной, по Вашему мнению, является идея вступления России, Беларуси и Казахстана в ВТО Таможенным союзом? Западные эксперты скептически оценивают шансы на реализацию этой идеи.

А.С. - Создаваемый Таможенный союз в первую очередь отвечает интересам Беларуси и Казахстана. Потому что открывается свободное пространство для торговых  взаимоотношений этих государств с Российской Федерацией.

Говоря о присоединении к ВТО, следует обратить внимание на то, что в уставе Организации не прописано коллективное вхождение в ее состав. Поэтому у меня есть сомнение в том, что трем государствам удастся вступить в ВТО  так называемым единым пулом. Как будем вступать? Мне кажется, все-таки синхронизируя этот процесс  по времени. Например, Россия наиболее продвинулась в переговорах с государствами-членами ВТО, Казахстан провел меньшую работу, Белоруссия - еще меньшую. Наверное, Россия какое-то время подождет, пока к ней подтянуться коллеги по Таможенному союзу, а затем вступим в ВТО. Полагаю, что, заканчивая процесс присоединения, документ будет подписан не от имени трех, а тремя странами отдельно. Конечно, в ВТО надо вступать, хотя и там есть свои недостатки. Но лучше в глобальном мире жить вместе, чем каждый будет по отдельности создавать свое благополучие.

Корр. - Таможенный союз, который должен заработать с 1 января 2010 года, предполагает полную унификацию сторонами таможенных пошлин. Означает ли это, что Беларуси все-таки придется повысить ставки ввозных пошлин на легковые автомобили до уровня российских или же вы видите другие варианты?

А.С. - Мы, конечно, будем вместе с Беларусью работать над тем, чтобы придти к взаимопониманию. Россия располагает промышленным сектором по производству легковых автомобилей.  Мы побаиваемся, что  в случае не синхронизации пошлин  при полном открытии таможенного белорусско-российско-казахстанского пространства на нас может хлынуть поток "серых" автомобилей. Сейчас по данному вопросу идут переговоры, они нелегкие. Я не исключаю, что может быть найдено некое промежуточное решение. Если ущерб белорусского бюджета и граждан страны будет достаточно приличным, то при демонтаже таможенной границы можно будет найти некое решение. Например,  оставить на какой-то период времени существующий порядок. Я этого не исключаю. В целом же, по 96% позиций мы уже синхронизировали таможенные платежи. Осталось немного, в том числе и по легковым автомобилям.

Следует также не забывать, что в этой ситуации самое главное для Беларуси - это отсутствие таможенных пошлин на  нефть и газ. Это просто сумасшедшие деньги. Энергоносители  в процессе поступления, переработки и вывоза составляют больше 30 процентов белорусского бюджета.

Корр. - Недавнее заявление главы российского Минфина, судя по всему, окончательно хоронит надежды белорусской стороны на получение оставшейся части кредита на $500 млн.?

А.С. - Нет никаких оставшихся частей. Россия предоставила кредит в $1 млрд., второй - в $500 млн. и остался третий кредит в $500 млн. из обещанных $2 млрд. Россия никогда не говорила, что это единый кредит.

Ситуация чисто по-человечески мне понятна. Когда Россия выделила два кредита - $1 млрд. и $500 млн., то я бы на месте белорусской стороны сказал: "Спасибо мужики, друзья, союзники. Мы получили полтора миллиарда, но речь же шла о двух". А что получилось на самом деле. Наш министр финансов, плохой он или хороший, но он министр финансов. Может, он в чем-то и ошибся, но зачем говорить, что он "отморозок" (в конце мая нынешнего года после озвученных Алексеем Кудриным в Минске сомнений относительно платежеспособности Беларуси, президент А.Лукашенко сказал, что министр финансов России "полностью консолидировался с нашими отморозками (оппозицией - ИФ) и начинает нас учить работать" - ИФ).

Кроме того, в Минске говорят, что российский кредит хуже, чем кредит МВФ. С каких пор он стал хуже, если он выдан на 15 лет с пятилетней отсрочкой. А кредит МВФ - трехлетний. Тональность белорусской стороны получилась в данном случае непонятной. Мне как послу иногда становится неудобно: МВФ дает кредит и ему от Минска одни слова благодарности. Россия дает кредит, то ее, почему-то, надо обязательно обидеть. Как же это так, мы же союзники. Получается, что Россия якобы насильно навязывает кредиты. Мы ничего не навязываем. Была просьба - мы согласились. Мы хотели, чтобы это все происходило на взаимоуважительных тонах.

Во-вторых, тема не закрыта. Кудрин сказал, что выделить кредит в рамках двусторонних отношениях сегодня сложно. Но получить его из Антикризисного фонда ЕврАзЭС, членом которого является Беларусь, вполне возможно, учитывая, что у России в этом фонде контрольный пакет голосов. Россия готова рассмотреть этот вопрос.

Корр. - Российская сторона готова когда-либо вернуться к вопросу о выделении Беларуси кредита на 100 млрд. российских рублей для проведения взаиморасчетов? Или же на этом можно поставить крест?

А.С. - Я не думаю, что надо на чем-то ставить крест. Надо обсуждать, не давить, а обсуждать тему. Там есть много аспектов, которые могли бы поработать на благо российских и белорусских предприятий и нормально наладить взаиморасчеты, которые зачастую упираются в отсутствие валюты. Тема не закрыта, хотя она сейчас и не обсуждается. Эта тема перспектив торгово-экономических отношений между Россией и Беларусью, особенно в рамках Таможенного союза.

Корр. - Как известно, белорусская сторона обратилась к России за предоставлением $9 млрд. для строительства АЭС. Начаты ли предметные переговоры по этому вопросу, есть ли в этом заинтересованность российской стороны?

А.С. - Россия заявила о своей готовности построить для Беларуси атомную электростанцию. Подписано базовое соглашение об использовании атомной энергии в мирных целях. Сейчас идет работа над конкретным соглашением по строительству АЭС, параллельно идет подготовка контракта. Мы исходим из того, что это соглашение и контракт будут подписаны в этом году, и тогда Россия будет кредитовать строительство АЭС по цене, обозначенной в контракте, подписанном белорусской стороной в том числе. Будет-ли это девять миллиардов долларов или восемь, или какая-то другая цифра - будет определено контрактом. Но кредитовать мы обещали.

Корр. - Принципы формирование цены на газ для Беларуси в 2010 году остаются прежними, в соответствии с согласованными ранее подходами?

А.С. - Субъектами хозяйствования Беларуси и России подписан контракт на поставки газа в 2007-2011 году - на четыре года, по истечении которых республика  перейдет на рыночные цены по газу. Порядок их формирования будет таким, как для Западной Европы за исключением таможенных пошлин.  А это "минус" 30%. В подписанном контракте определен порядок формирования цены, в том числе, и на 2010 год. Это коэффициент 0,9 от европейской цены, "минус" таможенная пошлина и "плюс" - "минус" разница в транзите. Какая будет стоимость, я не хочу предугадывать.  Потому что на нее  влияют цены на нефть и  произведенное топливо - мазут и газойль. Какими они будут к 1 января 2010 года, сложно сказать. Пока эти  цены разумные, и судя по всему, если нынешняя ситуация сохранится, то цены на газ могут быть такими, как прогнозирует белорусская сторона - примерно $165-168 за тысячу  кубометров.

Правда, недавно первый вице-премьер Владимир Семашко высказал пожелание, что Беларусь хотела бы зафиксировать цену этого года. Хотеть - это один вопрос, а договориться - другой вопрос. По 2009 году сторонам удалось договориться, когда был зафиксирован коэффициент 2008 года. Если будет желание белорусской стороны, и будут разумные подходы, обоснования, то предложение будет рассматриваться. А так контракт подписан, и беспокоиться о том, что сорвется поставка газа в 2010 году, не следует.

Корр. - Как вы оцениваете ход исполнения белорусской стороной обязательств по компенсации накопившейся задолженности за поставленный газ с начала года?

А.С. - Нормально оцениваю. Когда диалог ведется понятным образом, без каких-то обвинений и оскорблений, то достигаются нормальные результаты. Реализация контракта на 2009 год имеет отклонение от договора. Белорусская сторона попросила рассчитываться по среднегодовой цене в $150, два президента сели за стол переговоров и приняли соответствующее решение.  Да, действительно, с учетом того, что в первом квартале цена была больше $200, накопился долг. Но со второго полугодия, Беларусь, платя по среднегодовой цене, долг сокращает. По концу года что-то останется в сухом остатке, потому что цены на нефть и нефтепродукты, формирующие газовую составляющую, колеблются в сравнении с нашим прогнозом. "Газпром" относится с пониманием, никакие штрафные санкции не применяются и вопрос должен быть урегулирован.

Корр. - Такую схему можно будет применить в 2010 году?

А.С. - Для этого тоже надо садиться за стол переговоров, которые должны проходить на взаимоуважительной основе.

Корр. - Вы сказали, что с объемом поставок газа все будет в порядке. А как быть с поставками нефти в Беларусь, учитывая, что 31 декабря нынешнего года заканчивается срок действия соответствующего соглашения?

А.С. - Есть соответствующее поручение Высшего Госсовета Союзного государства, переговоры идут, в том числе, по нефтяному соглашению, по которому взимается таможенная пошлина. Эта пошлина - ни что иное, как  производная от экспортной  пошлины на светлые нефтепродукты, вырабатываемые из российской нефти. Это межправительственное соглашение от 1995 года, когда планировалось эти пошлины разделять 85 на 15 процентов между Россией и Беларусью. Одно время оно исполнялось, потом исполнялось частично, а потом Беларусь из него в одностороннем  порядке вышла. Конечно, это соглашение не отвечает подходам таможенного союза, оно должно быть видоизменено. Переговоры идут, каким образом оно измениться - трудно сказать. Это дело переговаривающихся сторон, они договорятся. При этом следует отметить, что в любом случае  цена нефти для Беларуси будет намного дешевле, чем цены на мировых рынках.

 Корр. - Как вы прокомментируете заявления белорусской стороны о том, что в России существует запрет на приобретение российскими субъектами хозяйствования белорусской сельскохозяйственной техники? Почему не работает механизм кредитования, в том числе льготного, российскими банками по приобретению белорусской техники?

А.С. - Прямых запретов нет. Закрытия российского рынка в прямом смысле слова не произошло. Хотя среди чиновников России и Беларуси есть любители побаловаться и чего-то запретить по мелочи.

В России в полном объеме не существует льготного кредитования, потому что  возможности российского бюджета сегодня ограничены. Поэтому мы и по российской технике идем избирательно. Кроме того, у российских банков, в первую очередь "Россельхозбанка", в связи с ограничением лимитов нет возможности прокредитовать не только российскую, но и белорусскую технику, да еще и льготно.  Поэтому, понимая ситуацию, предпринимаются попытки переложить вопросы кредитования на более мощный "Сбербанк России". Сейчас идет работа над этим. Чем это закончиться - сказать сложно. Есть ли эти ресурсы у "Сбербанка"?

Даже если все и получится, это не снимет нашей обеспокоенности, потому что рынок замер, упала покупательская способность, сельхозпроизводители не имеют средств для приобретения техники ни по льготным кредитам, ни по другим. Российская техника, например "Ростсельмаш", продукция которого льготно кредитуется, в прошлом году выпустил и продал 6 тысяч комбайнов в России. А в этом году - три тысячи при льготном кредитовании. Дело не в кредитовании. Это надо понимать, а не обвинять просто так один другого.  К слову сказать, "Гомсельмаш", продал в Россию 1 118 комбайнов через свое совместное предприятие в Брянске.

Корр. - Вспоминая недавнюю "молочную проблему". Как вы объясните ситуацию, при которой сначала Россия настаивает на прекращении поставок белорусского сухого молока, а через некоторое время обращается с просьбой возобновить поставки?  

А.С. - Есть баланс поставок белорусской молочной  продукции в Россию, составляющий в пересчете на молоко 2 млн. 800 тысяч тонн. Он был согласован в 2008 году до введения техрегламентов. Когда натолкнулись на закон о техрегламентах, а цены на восстановленное молоко из сухого оказались ниже натурального и мы подошли к летнему "большому молоку", то получилось, что в этом балансе есть лишнее сухое молоко. Его заменили на творог и сыр, сразу оговорив, что в четвертом квартале будут восстановлены поставки сухого молока где-то в объеме 15 тысяч тонн. На совместной коллегии главами министерств сельского хозяйства было принято соответствующее решение. Это разумная работа двух министерств. Хорошо, если бы все так работали.

Что стало причиной возникновения "молочной проблемы"? У нас есть межправительственное соглашение по вопросам поставок продовольствия, которое по статусу выше внутригосударственных нормативных актов. Но в этом межправительственном соглашении написано, что стороны должны поступать в отношении качества и порядка ввоза продукции в соответствии со своими национальными законодательствами. Наша сторона - Роспотребнадзор, может быть, не сильно заострил внимание белорусской стороны на появление техрегламентов, которым в Беларуси не придали серьезного значения. В Беларуси же сделали упор на межправсоглашение, забыв об этой статье. Когда срок действия техрегламентов наступил, то следовало бы сесть за стол переговоров и, возможно, на некоторый срок отсрочить их применение. Не сделали этого, и кончилось все тем, чем кончилось.

 Обе стороны должны уважительно относиться как к своему законодательству, так и к законодательству партнеров. Тогда не будет стрессов, а будет понимание, и все вопросы будут разрешаться.  Сегодня мы идем к тому, чтобы сделать эти техрегламенты одинаковыми для обеих сторон.

Корр. - Есть ли у российской стороны претензии по поводу поставок своей продукции на рынок Беларуси?

А.С. - Мы находим развязки, есть тарифная комиссия, которая разруливает проблемы, хотя и не без сложностей и споров. Мелочи всегда, к сожалению, есть даже при самых тесных отношениях. Но проблемы эти не основополагающие.

Корр. - Если не ошибаюсь, Россия вводит новые технические регламенты на мясо и мясопродукты, грузовые автомобили. Стоит ожидать новых проблем в белорусско-российских отношениях  по примеру "молочной", возобновления новых "торговых войн"?

А.С. - В глобальном плане такой ситуации больше не должно повториться. А мелкие неприятности были, есть и будут. У вас, например,  есть проблемы по антибиотикам, которыми прививается скот в ряде белорусских хозяйств. Эта продукция поставляется нам, мы, естественно, возражаем, потому что у нас  другие нормы по антибиотикам. Надо эти проблемы  урегулировать.  Но еще раз повторю: не видно оснований для установления каких-то глобальных запретов.